Погода
Мы не живем на показ, а показываем жизнь. Эти слова Елены Свижак стали основой проекта Глагола38 и сервисной компании «Колымская», посвященного исторической памяти.
Бабушка и дедушка Груни приехали в город на Ангаре из Омска. В те времена о железной дороге ещё почти ничего не знали. Они покинули родной дом в надежде найти лучшую долю. Груня происходила из большой семьи переселенцев, которые отправились из европейской части России в Сибирь после отмены крепостного права. Однако все плодородные земли к тому моменту уже разобрали, а пускаться в глухие места без средств было невозможно. Так семья оказалась в Омске, где приходилось наниматься в батраки.
Семья Никиты Репина перебралась в Сибирь раньше и успела обзавестись хозяйством. Родственники Никиты не хотели видеть в качестве невестки девушку без приданого и достатка.
Дорога из Омска в Иркутск растянулась на целый год. Московский тракт в те годы напоминал оживлённую улицу: туда‑сюда мчались почтовые тройки, тянулись длинные обозы с товарами, проезжали нарядные кибитки и простые крестьянские сани. Тяжёлое впечатление оставляли колонны каторжан и ссыльнопоселенцев — они медленно двигались по тракту, останавливаясь на ночлег в специально устроенных пересыльных пунктах. Всё было чётко организовано, а конвойные строго отгоняли зевак. Шестнадцатилетней Груне казалось, что её вот‑вот схватят и присоединят к колонне, поэтому они с Никитой, каждый раз крестясь, торопливо шли дальше.
Иногда удавалось проехать часть пути на попутках. Чаще всего их подвозили одинокие извозчики, возвращавшиеся порожняком. Никита был крепким и видным парнем — в случае опасности он мог постоять за себя и Груню. К тому же в дороге было полезно поговорить с попутчиками: так узнавали, как живут люди в тех краях, хватает ли еды зимой, какие места лучше обходить стороной. По дороге наслушались разных историй про Байкал — и правдивых, и похожих на сказки.
Через Енисей путники переправились на барже, примкнув к большому переселенческому обозу. По пути попадались и зажиточные сёла, и совсем бедные деревушки. Нередко приходилось останавливаться, чтобы заработать хоть немного денег на еду и самую необходимую одежду. Особенно быстро изнашивалась обувь: купить новые ботинки было не на что, а старые приходилось чинить чуть ли не каждый день. Но молодость и надежда на лучшее помогали не падать духом: Груня и Никита верили, что впереди их ждёт достойная жизнь, свой дом и крепкая семья.
В дороге они много слышали о Вознесенском монастыре, святителе Иннокентии и животворном источнике. Когда наконец увидели монастырь, решили задержаться там. В обители было много паломников со всей Сибири. Никита сошёлся с местными конюхами, и те рассказали, что купцы расширяют конные дворы, готовят обозы для отправки на восток и ищут работников. Подсказали несколько адресов, где можно было найти подработку.
Перейдя Ангару по понтонному мосту, молодые люди оказались в самом центре городской жизни. Советы новых знакомых не подвели: походив по купеческим подворьям, Никита и Груня обратились к одному купцу на Мыльниковской улице. Он согласился взять их на работу, но поставил условие: как можно скорее обвенчаться. Никиту определили на конюшню, Груню — на кухню. Вскоре они стали мужем и женой, и купец оставил их на постоянной службе, назначив хорошее жалованье. Жили прямо на подворье.
Спустя некоторое время Никита скопил нужную сумму и нашёл небольшой домик на Петрушиной горе — в том районе, где сейчас находится телецентр. Дом понравился и Груне. За 40 рублей они купили жильё вместе с маленьким огородом, стайкой для скота и небольшим сарайчиком.
Пришло время думать о семье. Никита трудился в лабазе, Груня работала горничной. Но тяжёлая юность, отсутствие нормальной медицинской помощи давали о себе знать: трое их старших сыновей умерли в младенчестве. Потом рождались девочки, но и среди них не все смогли выжить. Всего в семье Репиных появилось 13 детей, до зрелых лет дожили семеро.
Нина, тринадцатый ребёнок в семье, родилась в 1913 году. Она окончила медицинское училище, но по специальности не работала. Вышла замуж за Алексея, у них родилась дочь Галина.
Алексей происходил из семьи польских ссыльнопоселенцев и был младшим из трёх сыновей. Старшего брата, Николая, репрессировали в конце 1930‑х годов. Средний брат, Геннадий, выучился в горно‑металлургическом техникуме и трудился на заводе имени Куйбышева. Алексей рос общительным и энергичным: в юности участвовал в театре рабочей молодёжи и в выступлениях «Синей блузы», пользовался уважением среди молодёжи в своём районе. В начале 1930‑х он увлёкся автомобилями. В то время машин было мало, почти все — иностранного производства, поэтому водитель считался человеком уважаемым. Именно тогда Алексей познакомился с Ниной Репиной — она тоже выступала в «Синей блузе».
Во время войны Алексея включили в особую группу водителей: они перегоняли автомобили, поступавшие по ленд‑лизу из США в СССР. Войну он закончил в Германии. Вернувшись домой, привёз жене подарок — шёлковые чулки. Позже признался, что купил их уже по дороге, а не добыл как настоящий трофей.
Годы войны были невероятно тяжёлыми. Люди постоянно боролись с голодом и холодом. Зимой замерзали чернила в чернильницах, руки стыли в изношенных варежках, а ноги буквально примерзали к стоптанной обуви. Приходилось долго отогревать их у печки, прежде чем снять ботинки. Летом становилось чуть легче, но даже картошку варили прямо в кожуре, а для супа старались чистить так, чтобы очистки получались тоньше папиросной бумаги. Если у соседей готовили еду, запах доводил до головокружения, и хотелось просто выть от голода.
С одеждой тоже было непросто: на каждый день имелось одно‑два платья, для школы — ещё одно, причём все они были перелицованы из старых вещей матери или бабушки. Перелицевать — значит распороть старую вещь и сшить её заново, вывернув изнаночной стороной наружу: так она выглядела почти как новая. Бабушка Евдокия Васильевна была отличной портнихой: ещё до революции она держала швейную мастерскую. Благодаря её мастерству Галина долго носила такие обновлённые наряды — даже в студенческие годы.
Послевоенные годы поначалу мало отличались от военных: главной разницей было отсутствие постоянного страха за близких. Но постепенно жизнь налаживалась. Появились «коммерческие» магазины, где можно было купить почти всё, но цены там были в разы выше обычных. В конце 1947 года отменили карточную систему, а цены в магазинах начали понемногу снижаться.
Когда семья переехала в третий посёлок возле строящейся Иркутской ГЭС, неподалёку оказался небольшой магазин. В июле 1955 года туда привезли дефицитный тюль — и народ хлынул туда такой толпой, что началась давка. Галина простояла в очереди два часа и всерьёз боялась, что родит прямо там.
Ещё одна история связана с кроватью для бабушки. Раньше на мансарде дачи стояла узкая односпальная кровать, а потом вдруг появилась новая — правда, в разобранном виде. Оказалось, в тот же магазин привезли совсем немного кроватей, и Галина, испугавшись, что их быстро раскупят, купила одну и сама дотащила эту тяжесть до дома.
Ранним утром 19 октября Галина сказала, что пора, и отправилась в роддом — он находился всего в 100–150 метрах от дома. В те годы женщины рожали часто. Отделение роддома располагалось за забором от школы, на небольшом подъёме. Роды прошли благополучно, и уже через пять дней молодую маму с дочкой выписали. Ещё через несколько дней Галина вернулась на работу. С ребёнком помогали соседи, особенно бурятка Феня — спокойная и отзывчивая женщина, у которой был свой маленький сын. Ей было проще справляться сразу с двумя малышами. В три месяца девочку отдали в ясли. Она редко болела, и бывали дни, когда в группе она оставалась практически одна.
Такие семейные истории, связанные с Иркутском, навсегда остаются в сердце — они хранят память о стойкости, заботе и простых человеческих радостях.
Партнер проекта – сервисная компания «Колымская».
