Погода
«В пьесе это называется «эффектом угла»: когда заворачиваешь за угол, то надеешься, что там тебя ждет что-то новое, что изменит твою жизнь. Кризис – это не финал жизни, это начало чего-то другого. Но только ты не упусти этот шанс!» На основной сцене Иркутского академического драматического театра им. Н.П. Охлопкова 5 марта вышла очередная премьера. Спектакль «Любовь под напряжением» поставил режиссер и заслуженный артист России Геннадий Гущин.
Ника ПЕСЧИНСКАЯ
Пьеса «Мишель» принадлежит перу известного советского драматурга Валентина Азерникова, по произведениям которого сняты популярные фильмы «По семейным обстоятельствам», «Отпуск за свой счет» и многие другие. Пьеса написана в 2003 году, хотя история могла произойти и в советские время, и в наши дни.
Художник-реставратор Мари, которую играет Анастасия Шинкаренко, живет на даче, где у нее возникают проблемы с электропроводкой. После неудач с мужчинами она панически боится пускать их в свою жизнь – даже если это обычный монтер, который должен прийти по заявке. Предприимчивая подруга Жанна (актриса Марина Елина) предлагает придумать, будто у Мари есть муж! Просто он спит на втором этаже. Напуганная Мари соглашается на эту авантюру. Надо ли говорить, что у героини с монтером Виктором, которого играет сам Геннадий Гущин, возникают чувства?.. Но бдительная Жанна во всем видит опасность. И действительно, все не так просто. Монтер ли он на самом деле? И как оказался в дачном поселке? Тревожные сполохи света, музыкальное оформление и яркие витражи в какой-то момент создают ощущение безвыходности, словно в средневековье. Но, как оказалось, монтер сумеет «отремонтировать» любую ситуацию.
В создании спектакля участвовали: художник-постановщик – Александр Плинт, художник по костюмам – Оксана Готовская, художник по свету – Светлана Насонова, ассистент режиссёра – Евгения Маркова.
- Геннадий Степанович, стандартный вопрос: почему Вы выбрали именно эту пьесу?
- Есть мистический ответ, с которым я согласен: не режиссер находит пьесу, а она его. И я в этом абсолютно в этом уверен, так как на протяжении всей своей сознательной жизни в театре читаю какие-то пьесы. Некоторые откладываются в голове и ждут своего часа. Пьесу «Мишель» я прочитал лет пять назад, и что-то в ней задело. Иногда мысли к ней возвращались. И вот настал такой момент, когда в театр была нужна именно такая пьеса: советского драматурга, желательно лирическая комедия, с небольшим количеством действующих лиц… Я сказал: «Такая пьеса есть».
- Главную мужскую роль Вы сыграли сами. Насколько сложно самому играть в своих постановках, или, выражаясь языком спорта, быть «играющим тренером»?
- Чрезвычайно трудно. Хотя у меня опыт большой, я в своих пьесах часто играл. Обычно прошу актеров, не занятых в этой сцене, посмотреть со стороны. Но в целом это какое-то шаманство непонятное. Потому что когда я работаю с актером и сижу в зале – это совсем другое дело. А здесь приходится как-то в голове все фантазировать.
- Ваша роль получилось очень любопытной. Казалось, один и тот же человек, но сейчас он выглядит пугающим, а через несколько секунд, хотя вроде бы ничего не происходит, вдруг становится добрым и безопасным.
- Мы же эту цель и преследовали. Это пьеса о человеческом преображении. Все это зловещее оформление, когда полумрак, но к концу все обретает иной свет. Виктор воюет с некими силами, и в семье у него проблемы, то есть определенный кризис – как и у Мари: у нее развод, она принимает таблетки. Путешествие из духовного ада к раю – и они вместе проходят этот путь к очищению, преображению. Как говорил Товстоногов: какую телеграмму мы посылаем в зал? И ответ на этот вопрос в пьесе дает Виктор, называя это «эффектом угла»: «Когда заворачиваешь за угол, каждый раз надеешься, что там тебя ждет что-то такое, что изменит всю жизнь». Кризис – это не финал жизни, а начало чего-то другого. За это надо побороться, и жизнь обязательно даст тебе еще один шанс. Но ты не упусти этот шанс!
- Метафора с электричеством – очень понятная, можно даже сказать, слишком понятная. У героини «барахлит» электропроводка, как и вся ее жизнь. С другой стороны, можно копнуть и глубже: не всегда женщина может справиться со своей жизнь сама, ей нужен мастер.
- Абсолютно правильно. Наверное, это действительно в лоб, но ведь это комедия. И мы себе позволили напридумывать такого: например, герои глядят друг на друга, и вдруг вспыхивает разряд – это искра между ними. Или финал этот, где врывается Сергей, муж Жанны. Ведь в пьесе его нет, о нем только говорят. А я его ввел, чтобы показать: счастье, любовь – это все понятия индивидуальные. Вот у главных героев – счастье, а у Жанны с мужем – непонятно. И что у них будет дальше – тут многоточие, и пусть каждый зритель решит сам. Пускай все и будет в вопросах.
- Создание спектакля – порой сама по себе увлекательная история. Что запомнилось из этого периода?
- Артисты, с которыми я работаю, знают, что у нас в репетиции участвуют все, диктата нет. Это на последней стадии я могу сказать: «Стоп, вот это закрепляем!» А в начале приносите все, что можно, и будет отбирать. У нас всегда очень много смеха и коллективное творчество. Например, я с утюгом все ходил по сцене, и Марина хохочет: «Такое ощущение, что ты ее сейчас прибьешь этим утюгом!» А что, если действительно создать впечатление, что так может быть? И мы это оставили. Или в финале героиня достает коньячок, я говорю: «Что же один коньяк будет на столе стоять? К нему надо еще что-то поставить! Может, хотя бы конфеты?» И вдруг посмотрел на одну из картин – натюрморт, и предложил: «Она ведь художница! А что, если такой натюрморт и выстроить на столе?» Смешно! Давайте так и сделаем. И таких моментов было множество.
- Расскажите об художественном оформлении: каким Вы его видели в начале работы, и насколько все поменялось в итоге?
- Обычно еще начала работы с артистами у меня начинается работа с художниками и композиторами. Вот старая дача – как она может выглядеть? Если там живет художница… А что, если сделать Мари еще и реставратором? Пусть она реставрирует не только вещи, но и свою жизнь! Говорю художнику: «Саша, надо создать некий художественный хаос, который потом преображается». И вот он начинает рисовать, вариантов двадцать. Сначала было что-то похожее на монастырь, и Мари у нас вышла похожей на монашку – чересчур мрачно. Потом получилось нечто похожее на сумасшедший дом – тоже нет. И мы решили: надо что-то очень красивое, но запущенное. Как здание, которое просто давно не реставрировали, им бы надо заняться!.. В Иркутске таких зданий много. И наша Мари такая же: ею надо заняться, и она приобретет совсем другой облик. И Александр придумал: кусочек колонны, особенные окна. В конце окна открываются, свежий воздух пошел. И то, что картины сначала зачехлены, а потом она их вывешивает, – это тоже превращение ее жилища.
- Еще одна сюжетная линия – взаимоотношения подруг: одна слегка «забросившая» себя, другая – гиперактивная.
- Подруга Жанна, которая не живет своей жизнью, – у нее как будто весь смысл жизни, чтобы вылечить Мари. Муж Жанны интересуется только марками, и своей жизни у нее будто нет. Мы долго спорили: почему же она препятствует взаимоотношениями Мари и Виктора? Зависть это или нет? Белая или черная, можно ее как угодно оправдывать, но это все равно зависть. Если подруги, наоборот, подыскивают мужчин, помогают, а Жанна говорит: «Тебе не надо, они на тебя плохо действуют!» И вот борьба Жанны за себя – это тоже серьезный конфликт, и он очень интересен. Вроде бы эта пьеса очень простая, но здесь кроются смыслы. Люди обнаруживают их, и это очень хорошо.
- Иногда в творчестве считается: чем непонятнее, тем лучше! Но сейчас есть ощущение, что люди соскучились по настоящим, простым, понятным смыслам.
- Не надо искать мозг там, где его нет. Жизнь сложна, но она и проста в то же время. В девяностые нас завалили импортными напитками, а сейчас люди понимают, что надо пить простую воду, она полезнее! Искать, конечно, надо. Но в поисках потом все равно придешь к чему-то простому.
- Все та же чистая вода и отыщется.
- Ну, конечно! Я много видел людей, которые рассматривали «Черный квадрат» Малевича и Бог знает что там выискивали. А я смотрю на картину «Неравный брак», на эту девочку, и душа слезами обливается. Можно искать концепции, идеи, еще не хочется показаться идиотом, и начинаешь что-то выискивать, фантазировать. Я уже в том возрасте, когда какие-то вещи для меня более-менее понятны. В пьесе мне я должен за кого-то переживать, чтобы человек чего-то добился.
- Интересно противостояние Виктора с «темными силами». Иногда, двигаясь одним путем, находишь другой, после чего предыдущий может показаться не таким уж важным. Есть ощущение, что бесплодная битва героя с несправедливостью накопила в нем море энергии, которая в итоге вылилась в желание помочь и дать защиту одной-единственной женщине. Которая действительно в этом нуждается…
- Может быть, провидение и привело его сюда. Потому что он жил, как уже говорил, в неком духовном аду. И что с ним дальше произойдет? Либо он сойдет с ума, либо покончит с собой. И вся эта энергия обрела другие смыслы. Кто спасет одну душу – тот спасает целый мир.
- И напоследок – расскажите про музыкальное решение.
- С Андреем Волченковым мы работаем вместе уже не первый год и настолько чувствуем друг друга. Я ему обычно накидываю свои какие-то впечатления, он предлагает музыку, я говорю: «Да-да, это именно то!» Это все на ощущениях и на каком-то птичьем языке. Вот он садится, начинает на рояле играть, я говорю: «Стоп. А если вот так?» Тут ничего конкретного. Но я пока музыку не услышу – не могу нормально с артистами работать.
- Если рассматривать спектакль «Любовь под напряжением» в ряду Ваших предыдущих постановок, порой очень разных, – что их объединяет?
- Я никогда не возьмусь за пьесу, если мне не жаль героев. Как говорил Александр Сергеевич Пушкин: «Над вымыслом слезами обольюсь». Мне безумно жаль и эту девочку, Мари, и этого Виктора, у которого судьба так складывается, и Жанну, у которой тоже жизнь наперекосяк. Мне очень хочется, чтобы им повезло, чтобы что-то сложилось у этих людей.
- Какие планы насчет дальнейших постановок? Что-то уже готовится или зреет в голове?
- Я давно хочу поставить детектив. Когда мне показывают что-то сильно умное, какие-то концептуальные спектакли, очередная интерпретация классика – иногда бывает скучновато. Не потому, что я слишком умный, Боже упаси! Авторы могут быть во сто крат умнее меня! Но ведь театр – это игра. И детективчик, мне кажется, может дать такую игру – во что-то.
