Погода
Мы не живем на показ, а показываем жизнь. Эти слова Елены Свижак стали основой проекта Глагола38 и сервисной компании «Колымская», посвященного исторической памяти.
Письмо Михаила Халиулина, работника Иркутского машиностроительного завода, было написано в 1970 году и увидело свет на страницах заводской газеты. Сейчас ему уже 55 лет. Судьба автора остаётся неизвестной, но есть надежда, что читатели смогут пролить свет на его дальнейшую историю.
В своём письме Михаил делится воспоминаниями о военном детстве в Иркутске. Семья жила в шлакобетонном доме во Втором Иркутске. Дни были наполнены тревогой и лишениями: мама уходила на работу на рассвете и возвращалась, когда город уже тонул в сумерках. Чтобы не нарушать светомаскировку, окна на ночь плотно занавешивали тонким чёрным одеялом. По ночам над районом разносился вой сирены. Тогда отец, схватив противогаз и шанцевый инструмент, спешил на пост. Он возвращался, когда дети уже спали.
Потом отца призвали на фронт. Дни для детей превратились в бесконечное ожидание: Михаил с сестрой стояли на подоконнике, лишь изредка спрыгивая, чтобы покачать младшую сестрёнку в зыбке. Они плакали от холода и голода, а в каждой проходящей мимо женщине пытались разглядеть черты мамы. Когда она наконец приходила, в доме будто становилось светлее и теплее. Несмотря на собственную усталость, она всегда приносила хоть немного еды — кусочек хлеба, пару картофелин, печенье. Дети старались оставить матери побольше, но она неизменно делила всё поровну, ничего не оставляя себе.
Даже в этих тяжёлых условиях дети находили способ играть: превращались в продавцов и покупателей, мастерили весы из щепок и пуговиц, а крохотными кусочками хлеба «торговали». С годами Михаил с болью вспоминал своё довоенное детство, когда он, будучи совсем малышом, капризничал и разбрасывал еду. Узнав об этом от мамы, он плакал от зависти к самому себе — к тому беззаботному ребёнку, который не ценил того, что имел.
Мысли мальчика постоянно возвращались к отцу, который сражался где‑то в Смоленских краях. Михаилу хотелось написать ему письмо, рассказать обо всём, что накопилось на душе, крепко обнять и просто побыть рядом. В памяти навсегда отпечатался день, когда отец спокойно и твёрдо сказал: «Надо идти воевать, Миша!» На следующий день семья проводила его до эшелона.
Спустя четверть века у детей уже появились свои дети — внуки того самого солдата. Но в семье до сих пор не могут до конца поверить, что тот эшелон увёз отца навсегда. Особенно тяжело было в тот осенний день 1943 года, когда в дом принесли похоронку. И всё же в сердце Михаила жила надежда: он верил, что отец может быть жив — возможно, тяжело ранен, измучен войной и потому не решается вернуться. Он цеплялся за истории соседей, которым дважды приходили известия о гибели родного человека, а потом тот неожиданно возвращался.
Эта надежда не угасла и спустя годы. Михаил по-прежнему смотрит на фотографию отца, висящую над столом, и ведёт с ним молчаливые беседы. Ему кажется, что в глазах отца мелькает знакомая лукавая искорка, будто он вот‑вот спросит: «Ну, как живёшь, Миша?» И Михаил мысленно отвечает: «Я живу хорошо, папа. Ты хотел, чтобы я стал конструктором, — и я стал инженером. Я стараюсь во всём быть похожим на тебя, тебе не придётся за меня краснеть». Отец остаётся с ним всегда — и в радости, и в горе.
Партнёр проекта — сервисная компания «Колымская».
