«Я написала заявление, что ты мне не нужен»

За свою маленькую жизнь девятилетний Никита Морозов уже не раз думал о смерти. Иногда мальчик подходил к окну, распахивал его и долго смотрел на землю с пятого этажа. Смерть казалась ему избавлением от непосильной тяжести, которая лежала на сердце, избавлением от жизни, в которой его никто не любил. В душе самого Никитки очень много любви, и он щедро раздает ее своим близким людям, а в ответ получает подзатыльники, равнодушие, предательство. Когда 14 января к его маме пришли инспекторы по делам несовершеннолетних и сообщили об изъятии ребенка из семьи, женщина сказала: «Он вам нужен? Так и забирайте его на ...!»

«Троя» в портфеле

В поле зрения милиционеров семья Морозовых попала в июне прошлого года — 8-летний Никита был доставлен в Ивано-Матренинскую детскую больницу с побоями и черепно-мозговой травмой. Как выяснилось, малыш вступился за мать, когда на нее набросился с кулаками отчим. Материн сожитель отшвырнул маленького защитника, Никита сильно ударился о стену. Поскольку отчим клялся, что причинить травмы мальчику не хотел и все вышло случайно, уголовное дело решили не возбуждать, но семья Морозовых была поставлена на учет. С тех пор к ним домой регулярно приходили милиционеры и заставали там пьяные компании.

— Представьте: маленькая однокомнатная квартира, в которой постоянно ошиваются посторонние, в которой пьют, колются, курят, дерутся, в которой гремит музыка... Понятно, что в таком доме ребенку не место, — рассказывает Анастасия Андреева, инспектор ОДН ОМ-4 УВД по г. Иркутску.

Когда встал вопрос о лишении Никитиной матери, Марины, родительских прав, она вроде бы взялась за ум: устроилась на работу уборщицей, стала реже выпивать. Даже пыталась закодироваться, но передумала буквально на пороге наркологического диспансера, пожалев 2500 рублей. Матерью Марина была никудышной, даже когда не выпивала. Об этом по мелким и значительным деталям могла судить Екатерина Семеновна, учительница Никиты. Когда ребята приносили на чаепитие тортики и печенье, приготовленные мамами, Никита очень удивлялся и своими словами, в свою очередь, удивлял учительницу: «А моя мама никогда такого не стряпает». Екатерина Семеновна не раз приходила к Морозовым, просила Марину собрать документы, чтобы оформить для Никиты бесплатное питание, но мамаше некогда было этим заниматься, поэтому учительнице пришлось все делать самой.

Никите рано пришлось научиться быть самостоятельным. Он сам себе готовил еду. Правда, кулинарному делу обучать его было некому — и мальчик заваривал себе лапшу. Лапша на обед и ужин однажды надоела мальчугану, и он решил сварить себе макарон.

«Правда, я тогда голодным остался — макароны-то все сгорели» — вздыхает Никита. «А ты их варил?» — спрашиваем. «А что, надо было?» — изумляется мальчик.

В школу Никита всегда приходил опрятный, но, по словам Екатерины Семеновны, это была целиком его заслуга. Утюг, порошок, способы ручной стирки и гигиенические навыки Никита осваивал сам, следуя советам учительницы.

По-своему, по-детски, Никита пытался бороться с пагубной привычкой матери. Убедившись, что слова на нее не действуют, он, когда взрослые, нагулявшись, падали спать, выливал весь оставшийся спирт в унитаз. Иногда мать и отчим мальчика прятали друг от друга спиртное — Никита находил бутылки то у себя под подушкой, то в портфеле.

— Я однажды на уроке рисования карман на сумке расстегнул, чтобы цветные карандаши достать, а там у меня бутылка «Трои», — рассказывает Никита. — Я попросился выйти, зашел в туалет, вылил спирт в унитаз.

«Мне лучше в подъезде»

В конце ноября прошлого года Марина сорвалась окончательно. Теперь она пила каждый день. С этого времени соседи Морозовых все чаще стали замечать, что Никита сидит в подъезде с учебником или книжкой, а то и вовсе спит, прислонившись спиной к стене. На вопрос «Почему не идешь домой?» малыш отвечал: «Мне лучше здесь».

Соседи жалели ребенка, приглашали его к себе, кормили. Однажды дедушка-сосед вынес Никите тарелку борща и винегрет.

— Там борща мало было, одно мясо куриное! — произносит Никита с восхищением.

Однако ни мясной борщ, ни винегрет отведать мальчишке не довелось. Он опрометчиво зашел с едой к себе в дом. Со словами «Дай-ка сюда, нам закусывать нечем» мать отобрала у него тарелку.

В январе этого года материн запой никак не прекращался, ей стало совсем не до сына. Практически каждый день отчим вышвыривал Никиту из квартиры. В это время нечастный малыш и начал вынашивать в себе страшные мысли о самоубийстве. «Я хотел выброситься в окно, но высоты боялся», — поразил своими словами милиционеров девятилетний ребенок. Ежедневно наблюдая голодного, скукожившегося от холода малыша в подъезде, соседи позвонили в милицию. Когда инспекторы приехали на место, Никиту дома они не застали, он был в школе. В тот день инспекторы не дождались мальчика — он, как обычно, не спешил возвращаться туда, откуда его постоянно выгоняли. Когда же Никита все-таки пришел, мать злобно прокричала ему с кухни: «А ты зачем явился? Иди отсюда, я написала заявление, что ты мне не нужен!»

Определив по материному тону, что присутствие дома ничего хорошего ему не сулит, Никита выбежал в подъезд. Там его увидела соседка и позвонила в милицию. В тот же вечер мальчика увезли в отделение. Сейчас решается вопрос о возбуждении уголовного дела по статье о неисполнении родительских обязанностей, сопряженных с жестоким обращением. Милиционеры не сомневаются, что мать Никиты лишат родительских прав.

Подарок для мамы

Никиту Морозова поместили в школу-интернат № 46. Там мы с ним и встретились. Худенький черноволосый мальчик внимательно читает книгу и кажется на фоне большого дивана совсем крошечным. Никита поднимает на нас огромные карие глаза и приветливо улыбается. Уже после первых слов общения заметно, что это неординарный ребенок — с очень развитой речью, фантазией и словарным запасом. Слушать Никиту тяжело, каждая его история — это столкновение детской доброты и доверчивости с цинизмом, жестокостью и равнодушием взрослых, с которыми так рано пришлось соприкоснуться детской душе.

— Я знаю, что много матерюсь, но отучаю себя. А, думаете, из-за чего? Из-за одного страшного события, — по-взрослому рассуждает Никита. — Знаете, есть такой топорик мясной? Я как-то раз домой прихожу, а топорик весь в крови валяется, и мама вся в ранах, кровь у нее с пальцев капает, и пол кровью залит. Это она с отчимом подралась, он ее в больницу повез. А я не мог один дома находиться, всю ночь на улице провел. Хорошо, лето было. С тех пор и начал материться.

В этом году Дедушка Мороз не принес для Никиты подарка. Но даже кулек конфет, который втайне от мальчика собрали одноклассники, у Никиты отобрали мать с отчимом. С тех пор этих конфет Никита больше не видел. Скорее всего, взрослые пустили его на закуску.

— Я ведь маме подарок сделал, — продолжает Никита. — В аптеке проводился конкурс новогодних детских рисунков, а я цветы из цветной бумаги сделал и туда отнес. Мне подарили кружку с надписью «Анаферон» и бокал «Терафлю». Я 31-го маму разбудил. «Посмотри, — говорю, — там подарок тебе под елкой» (небольшую искусственную елку Никита собирает и украшает каждый год сам. — Прим. авт.). Она лежит, встать не может. «Иди, — говорит, — сам посмотри». Я ей принес подарок и говорю: «Смотри, мамочка, Дедушка Мороз о тебе позаботился».

В отличие от матери, Никита никогда не забывал о ней, заботился. Когда родной дядя подарил ему сто рублей, 70 из них он отдал маме.

— А что на 30 рублей купил?

— Несколько пачек лапши за 5.90 и чупа-чупс.

«Во всем виноват он»

Никита называет своего отчима «он» и считает главным виновником всех своих несчастий. Когда инспекторы повезли мальчика в интернат, он расплакался: «Я все равно с мамой жить хочу, мы бы жили хорошо, если бы не он».

— Он себя королем считает, — вздыхает Никита, — только потому, что ему раз в месяц 8 тысяч приносят за квартиру, которую он сдает с тех пор, как к нам переехал. И этот король лежит на диване и приказывает: «А ну-ка принесите мне чаю тепленького с лимоном». Я тогда хочу взять кувалду и по башке его ударить.

Своего родного отца Никита очень любит. В данный момент папа мальчика находится на принудительном лечении в психиатрической больнице, в прошлом он совершил кражу.

— Папа обо мне заботился, ходил по помойкам, банки пивные собирал, чтобы еду мне купить, — доверительно сообщает мальчик. — Я его один хожу навещаю. Мама не ходит, только просит, чтобы он денег ей через меня передал. А откуда у него деньги? Он сам просит меня купить ему сигарет. Я как-то раз нашел на улице рваную десятку, склеил и купил ему «Луч».

— Никита, а у тебя есть мечта? — спросили мы напоследок.

— Конечно, есть, — отвечает ребенок. — Чтобы мама перестала пить, а я поскорее вырос и стал автослесарем.

По словам милиционеров, после изъятия Никиты Марина Морозова явилась в отделение по их требованию с «очковым» эффектом на лице — двумя синяками под глазами. На слова инспекторов «Зачем вы с ним живете, если он вас бьет?» огрызнулась: «Это мое личное дело». И хотя Морозова обещала навестить Никиту в тот же день, до интерната, который находится в 10 минутах ходьбы от отделения и где ее каждый день ждет сын, она так и не дошла.

Ксения Рютина

Фото автора.

Благодарим сотрудников пресс-службы УВД по г. Иркутску за помощь в подготовке материала.

"Байкал24"

РТК

пн вт ср чт пт сб вс