Николай Ковалев: двадцать лет мы набирали тех, кто хочет, а не тех, кто нужен...

Депутат Государственной Думы ФС РФ, с 1996 по 1998 гг. директор ФСБ России, генерал армии Николай Ковалев высказался по поводу происходящего в МВД. От оценки проведенных реформ до последнего случая в отделе полиции "Дальний" в Казани...

МОМЕНТ ИСТИНЫ ДЛЯ РЕФОРМЫ. ОБ ОШИБКАХ В СИСТЕМЕ И СИСТЕМНЫХ ОШИБКАХ

Чем более нравствен человек, работающий в правоохранительном ведомстве, чем больше сил отдает любимому делу, тем тяжелее переживает промахи в системе, в которой служит, тем горше для него трагедии подобные случившейся в Казани. Сегодня для полиции наступил момент истины.

Сколько раз в этой связи мы слышали: реформа проведена формально. Она не достигла желаемого результата. И что самое удивительное, что это мы слышим и от профессионалов, которые должны понимать, с чем и с кем мы имели дело, в какие сроки она проходила, как широко и непросто шло ее обcуждение.

Анализируя случившееся, могу констатировать: ошибки в системе являются следствием многих системных ошибок нашего времени в правоохранительной сфере.

Мы имеем такую правоохранительную структуру, которую создали сами. Вспомним, как сравнительно недавно в связи с огромной текучкой кадров в отдельных управлениях МВД вакансии составляли сотни и тысячи единиц некомплекта. Только в относительно короткий период дефолта 1998 года появилась очередь. Тогда самым «богатым» в деревне человеком был милиционер, потому что зарплату ему платили из федерального бюджета, так как даже в региональном бюджете средств на содержание не хватало. Ситуация изменилась…

На протяжении последних двадцати лет мы не отбирали, а набирали для службы сотрудников. Зачастую не лучших из лучших, а лучших из худших! Тех, кто хочет, а не тех, кто нужен. И заместитель министра внутренних дел, выступавший на Комитете по безопасности Госдумы 16 марта 2012 года, хоть и с оговорками, но признал, что около 30 процентов кандидатов шли в милицию для решения своих личных меркантильных, зачастую преступных по сути задач.

Причины такого положения известны. Отсутствие престижа службы, малая зарплата, большой по продолжительности и интенсивности рабочий день, негативное отношение к милиции самих граждан, не говоря об отношении отдельных милицейских начальников к подчиненным. И многие из поступающих в милицию зачатую предполагали, что, одевая погоны, они становятся для граждан страны не стражами закона, а потенциальными оборотнями в погонах.

Идеализм романтиков, пришедших по убеждению, начинал рассеиваться в первые дни службы, так как, облачаясь в форму, зачастую сшитую заключенными в лагере, стражи правопорядка вольно или невольно становились заложниками черной энергетики, которая сопровождала их повсюду. На службе, на улице, в наряде, на телеэкране и полосах газет. Непонимание в семье, которая фактически теряла своего сына, мужа, брата, пропадавших на работе сутками, в том числе на бесконечных усилениях, праздниках, в засадах, операциях…

Попытки изменить имидж сотрудника с помощью литературы и кино потерпели полное фиаско. Так как киногерой воспринимается зрителем словно принц из красивой сказки, далекой от реальности. Таков закон жанра.

Муссирование разоблачения преступлений среди сотрудников милиции сегодня, при всей своей неотвратимой реальности, напоминает охоту на ведьм. Негатив становится если не нормой, то ощущением нормы для существующей системы. И по сути граждане России часто воспринимали милиционера как необходимый, но опасный и непредсказуемый по последствиям объект.

Только сегодня власть реально повернулась к проблеме лицом, предприняв беспрецедентную по масштабам попытку реформирования Министерства внутренних дел (аналогичный процесс имел место только во времена министра Н.А. Щелокова).

Я не говорю о реформе, я говорю о попытке реформы, результаты которой сразу просто невозможно почувствовать. Переименование милиции в полицию и вложенные в это дело деньги (в том числе увеличение денежного содержания сотрудников), переодевание в форму от модных кутюрье - только начало пути.

Без кардинального изменения кадровой политики вопрос не решить. Но за день, два, месяц, и даже год мы не создадим кадрового резерва надлежащего качества. Должен пройти длительный период селекции новых кадров, их подбора, воспитания на лучших традициях уважения к человеку, в том числе к своим достойным без кавычек предшественникам.

А потому пока любой свежий огурец, попав в бочку с солеными, также станет соленым. И не спасает ни аттестование, ни переаттестование. При любом раскладе аттестационные комиссии в подсознании задают себе вопрос: «Уволим. А кто работать будет? Лучше сейчас аттестовать, а потом поменяем…».

И вся глобальная перетряска кадров, в конечном счете, сводится к увольнению в подавляющем числе тех, кто уходит сам, и это подается, как «не прошли аттестацию». Но самое страшное, что избавляются от тех, кто пытается «мнение свое иметь», кто колюч, неугоден, кто знает больше и умеет лучше своего начальника.

Реформа - это не смена вывески и не повод для торжественного доклада. Это длительный, последовательный и тяжелый процесс лечения и реабилитации больного организма. И в качестве терапии применяется новое законодательное регулирование, новая нормативная база, новая система отбора, формирования кадров.

Но для этого надо создать саму эту систему, которую тоже представляют люди. И понимая, что среди них много достойных и преданных делу офицеров и генералов, мы должны понять и другое, что и им требуется сегодня многое переосмыслить и взглянуть на службу по-другому. На дворе XXI век, где все абсолютно прозрачно для общества. Видно и хорошее и плохое. Да и само общество стало другим. Оно говорит: мы граждане нашей страны! Это наша Родина! Мы требуем уважения и к нашим правам, и к нашим интересам. Власть для нас, а не мы для власти. Полиция для нас, а не мы для полиции.

Хорошо помню времена… по службе в КГБ, когда интересы государства формировались в рамках инструмента политики. Когда человек был винтиком большой системы, по принципу: лес рубят - щепки летят. И только в начале 90-х мы на правовом уровне закрепили формулу безопасности - «безопасность личности, общества, государства», поставив во главу угла интересы гражданина!

Это было сложно осознать, сложно отказаться от прежних стереотипов. Прошло много лет, и рудименты нашего замшелого сознания нет-нет да дают себя знать. Многие преступления в правоохранительной системе часто происходят потому, что целью является результат (нередко мнимый и сомнительный), а не справедливость и объективность. Когда ради раскрытия одного преступления совершается подчас другое, и невинный человек оказывается за решеткой. Я до сих пор не могу понять, почему сотрудник боится своего начальника больше, чем прокурора, больше, чем Божьего суда. Ради сиюминутного результата, отчета он идет на преступление, упекая невиновного в тюрьму? Фальсифицирует, выбивает показания, полагая, что это, в конечном счете, не станет явным! А ведь становится! Непременно становится!

Право же этот феномен достоин изучения психиатрами. Сегодня даже старые фильмы, в которых следователь мучительно ищет истину, чтобы невиновный не сел за решетку, выглядят как старая добрая сказка. А ведь было! И искали истину, и находили.

Именно для слома этого изношенного сознания реформа и проводилась. Мне пришлось не раз самому проходить аттестацию. И среди членов аттестационной комиссии были… отлученный от Церкви Глеб Якунин и известный правозащитник Сергей Ковалев. А за моими плечами был Афганистан, работа по борьбе с подрывными акциями иностранных разведок, организованной преступностью…

В эти дни исполняется 18 лет со дня грандиозной переаттестации сотрудников Министерства безопасности, после его ликвидации и создания Федеральной службы контрразведки. Несколько месяцев была парализована деятельность. Несколько месяцев наши подопечные делали что хотели, а сотрудники ждали своего приговора. Кто от подобной реформы выиграл, трудно сказать.

Тогда потери составили всего несколько десятков человек из десятков тысяч! Но в конечном итоге через некоторое время такая реформа приводила к потерям 30 процентов личного состава - честных и преданных оперативных сотрудников, не желавших участвовать в подобном эксперименте. С ними уходило до 50 процентов ранее созданных оперативных возможностей… При осложнении оперативной обстановки это просто катастрофа.

На фоне молодых оперов, которые приходят в систему, матерые преступники, прошедшие тюремные университеты выглядят академиками. Они знают, что криминал это их мир, а служба сотрудника милиции-полиции, который пытается его изменить, коротка, от силы 3-5 лет (не хватает ни сил ни терпения бороться с ветряными мельницами и фантомами ). А отчаяние справиться с этим звериным миром порождает злобу и жестокость.

В начале 90-х на московском телеканале выходила программа «Без грифа «секретно». Впервые мы давали в эфир оперативные съемки. И режиссер канала просил, чтобы мы не вырезали из кадра жесткие действия группы захвата. «Это единственное, что вселяет в зрителя надежду в справедливость! Пусть москвичи видят, как бандит получает по морде. Ведь это единственное, что сегодня может власть! Ведь завтра усилиями адвокатов и судей он будет безнаказанно на свободе».

Сегодня много пишут и говорят о неэффективности реформы, формализме при аттестации… Но мы должны понимать, что не бывает идеальной реформы! Все они: в образовании ли, в медицине ли, в экономике, - не проходят гладко. Вопрос в том, чтобы преодолеть их без потерь лучших кадров, лучших традиций, лучших принципов, и на новом этапе стать эффективнее и надежнее.

И все, что происходит (чрезвычайные происшествия), после реформирования тяжело, но естественно. Хотелось бы, чтобы этого не было… Я понимаю, сколь тяжелый удар обрушился на министра республики, профессионала высокого класса, одного из лучших руководителей полиции страны Асгата Сафарова, когда произошло убийство подозреваемого сотрудниками казанской полиции.

И это не просто урок. Нынешние руководители разных звеньев на это реагируют адекватно и оперативно. Подчас резко и жестко, а может, и оправданно жестоко. Так поступает министр внутренних дел России Рашид Нургалиев, начальник московской полиции Владимир Колокольцев, так поступил и Асгат Сафаров. И по-другому они не могут.

Более того, министр внутренних дел по Республике Татарстан принимает решение и в сфере организационно-технической. Планируется установка прозрачных перегородок в кабинетах, чтобы происходящее там было видно извне. Так организована структура во многих полициях разных стран. Планируется установка видеокамер для записи. В Министерстве внутренних дел по республике рассматривается идея по размещению аппаратного медицинского комплекса в отделениях полиции для проведения оперативного контроля за состоянием здоровья задержанных.

При этом здесь не требуется особой квалификации, но дается возможность через Интернет контролировать состояние задержанного и непосредственному руководителю подразделения, адвокату и даже родственникам. За несколько секунд комплекс позволяет проверить не только пульс, давление и наличие алкоголя в организме, но и выявить у задержанного признаки наркотического опьянения и алкалоиды наркотиков. Через этот комплекс можно пропускать и всех сотрудников, заступающих на службу, и после нее, что позволит определить состояние самочувствия в реальном режиме времени.

Для нас это во многом революционный шаг. Выводы из каждого трагического случая должны быть именно такими, потому что за спиной полиции ее страна, ее люди, которых надо защищать и оберегать. И делать это могут только безупречные во всех отношениях сотрудники.

Но самое драматичное в том, что в наших национальных традициях принято бросать все реформы на полдороге, не доводя их до логического завершения. В 1999 году в бытность министра внутренних дел Сергея Степашина была разработана и утверждена на коллегии МВД «Стратегия кадровой политики до 2010 (!) года». В ней было все, что сегодня содержится в концепции сегодняшней реформы. С уходом министра о ней, увы, благополучно забыли…

Николай Ковалев

впервые опубликовано на сайте МВД России

"Байкал24"

РТК

пн вт ср чт пт сб вс